Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Войсковые учения в предвоенные годы

Розыгрыш действий сторон на маневрах и учениях осуществлялся руководством и участковыми посредниками через войсковых посредников примерно следующим образом. Войска обеих сторон с получением задачи сближались и при столкновении, развернувшись для боя, останавливались друг против друга. После этого посредники давали «частный отбой» и в зависимости от характера действий, реального соотношения сил и решений сторон определяли им новое исходное положение, с которого разрешалось продолжать действия, и время его занятия. Иногда наступающим разрешалось вклиниваться в расположение обороняющихся. Обычно сторона, попавшая в менее выгодное положение, отводилась (пехота — до 1000 м, конница — до 2000 м), а другая сторона снова организовывала наступление и атаковала противника на новом рубеже. Если силы и действия сторон признавались примерно равноценными, войска закреплялись и окапывались до ввода новых сил, сосредоточения огня артиллерии, перегруппировки. Прежде чем определить, какая сторона действовала более успешно, руководитель и участковые посредники по средствам связи заслушивали решения сторон, а их помощники по родам войск и службам проверяли готовность, например, артиллерии, подвоз боеприпасов и другие мероприятия по обеспечению боя. Всячески поощрялись смелые, инициативные действия не только сторон в целом, но и отдельных подразделений. Если в 20-х годах в ходе маневров делались иногда перерывы, то в 30-х годах они проводились, как правило, без каких бы то ни было искусственных пауз.

Большое значение придавалось поучительному проведению разборов учений и маневров со всеми категориями военнослужащих. Широко применялся такой интересный методический прием, как заслушивание руководителем перед началом разбора мотивировки решений и действий обучаемых командиров. Это давало возможность глубже анализировать решения и действия обучаемых, делало разборы более убедительными.

Однако серьезный недочет в методике проведения двусторонних учений и маневров состоял в том, что ведение наступательного боя сводилось каждый раз только к развертыванию подразделений и атаке ими перед него края. На многих учениях и маневрах получалось так, что в момент, когда одна из сторон, развернувшись и перейдя в атаку, готова была начать решительно продвигаться в глубину обороны. противника, посредники останавливали стороны. Например, инструкцией, разработанной для проведения Белорусских маневров, требовалось, чтобы посредник, разыгрывая боевые действия сторон и доведя их до атаки и встречного боя, устраивал 10—15-минутную передышку. В это время он должен был сообщить свое решение, определить исходное положение участвующим в бою стрелковым частям. При встрече бронетанковых и механизированных войск столкновение сторон вообще запрещалось.

При таком розыгрыше действий сторон самая трудная, напряженная часть боя — прорыв подготовленной обороны, ведение боя в глубине в полном объеме все же не отрабатывалась, несмотря на то что маневры развивались на значительную глубину. Хотя советская военная доктрина исходила из того, что в будущей войне маневренные формы ведения боевых действий будут сочетаться с позиционными, но при разработке методов проведения учений и маневров это в полной мере не учитывалось. Многие наиболее сложные вопросы ведения боя во всех деталях не отрабатывались. Мало внимания уделялось подготовке наступления, инженерному оборудованию исходного положения, прорыву укрепленных районов, боевым действиям ночью, ведению оборонительного боя. Неполно и неконкретно решались вопросы ведения разведки. При определении успеха той или иной стороне недостаточно учитывалась степень разведанности и подавленности системы огня противника. Некоторые устарелые, не соответствующие новым условиям методы розыгрыша действий сторон были некритически восприняты и заимствованы из дореволюционных уставов русской армии.

Следует отметить, что почти все крупные учения и маневры проводились в основном летом. Интенсивность боевой подготовки в зимнее время значительно снижалась. Войска крайне мало учились действиям в условиях низких температур и глубокого снежного покрова. Недостаточно уделялось внимания учениям с боевой стрельбой и бомбометанием авиации. На учениях с боевой стрельбой их тактическое содержание снижалось, так как согласно курсу стрельб 1935 г. оценка этим учениям давалась только по результатам поражения мишеней. Самый крупный недочет многих учений и маневров состоял в том, что в ходе их слишком легко достигалась победа. Не случайно во время советско-финского конфликта для многих красноармейцев и командиров оказалось неожиданным упорное сопротивление противника.

Не всегда на учениях и маневрах создавалась обстановка, соответствующая характеру боя и операции в том виде, как ее представляла себе военно-теоретическая мысль того времени. На это неоднократно обращалось внимание на разборах, этому посвящались выступления в военной печати. Как указывал на разборе тактических учений Московского военного округа Нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, «мы очень долгое время пребывали в классах, привыкли учить путем словесных объяснений, не утруждая себя сложными условиями боевой обстановки, сложными условиями местности,— словом, всем тем, что ложится на плечи бойца, командира и политработника во время войны, в бою... Оборона обозначалась условно, и наступающий преодолевал ее одним ударом. Все действия продолжались час — полтора, затем раздавалось громкое «ура» и на этом учение заканчивалось»(1). В статье С. Иовлева «Тактика и военная история» на страницах «Военного вестника» в 1938 г. отмечалось, что часто учения проходят упрощенно, «оперативные и разведывательные данные, благодаря учебной напористости обучающихся и методической податливости обучающих, поступают своевременно и так полно обрисовывают положение, что прямолинейно приводят к предопределенному решению... Все так гладко, все так ясно в такой прогулке по тактическим примерам, но как городской сквер мало напоминает таежную лесную глушь, так часто тактическая задача мало похожа на действительные боевые действия. Командир приобретает лишь изощренность в умении угадать, что хочет руководитель, а не приобретает навыки борьбы с тактическими трудностями, с боевыми трениями. Командир не напрягает всех своих духовных сил»(2).

На большинстве оперативных маневров командование и штабы округов, а иногда и армий сами выступали в качестве руководства и поэтому не получали необходимую практику в управлении войсками в ходе армейской и фронтовой операции. В одном из докладов заместителя начальника Генерального штаба РККА «Вопросы оперативной подготовки за 1935 год и предложения на 1936 год» отмечался недостаточный уровень подготовки армейских штабов и указывалось, что «к подготовке фронтовых аппаратов мы еще не приступали»(3).
_______________________
1. «Правда», 25 августа 1940 г.
2. Иовлев С. Тактика и военная история. — «Военный вестник», 1938, № 11, с. 70.
3. ЦГАСА, ф. 37 977, оп. 3, д. 860, л. 2144.



Все это дало о себе знать уже в ходе советско-финского конфликта и особенно с началом Великой Отечественной войны. Учитывая это, а также опыт начавшейся второй мировой войны, Центральный Комитет нашей партии принял решительные меры к резкому улучшению боевой подготовки войск, максимальному приближению ее к условиям боевой действительности. К тому же полный переход в 1939 г. к кадровой системе особенно остро поставил вопрос о боевой подготовке и слаживании большого количества вновь развернутых соединений и частей. Весной 1940 г. Центральный Комитет партии на Главном военном совете | на совещании по вопросам идеологической работы в Вооруженных Силах подверг критике тезис о легкой победе.

В результате ряда принятых мер напряжение боевой подготовки резко возросло. Прежде всего была поставлена задача поднять полевую выучку в звене рота, батальон, полк. Более 90% учебного времени отводилось занятиям в поле, главным образом тактическим занятиям и учениям. В зимний период 1940/41 г. все соединения и части выводились в подвижные лагеря. Тактические учения начинались с подъема соединений и частей по тревоге и вручения командиру тактической задачи. Время следования на занятия и возвращения с них также использовалось для отработки различных тактических задач. Увеличилось количество учений с боевой стрельбой. Больше стало уделяться внимания организации и ведению оборонительного боя, который до этого явно недооценивали как якобы несвойственный духу нашей армии.

Для более целеустремленной подготовки к бою и конкретной отработки вопросов взаимодействия в масштабе соединений приказами командующих войсками округов к стрелковым и кавалерийским соединениям «приписывались» (придавались) танковые, артиллерийские, авиационные подразделения и части, с которыми они действовали на совместных учениях в течение всего года.

Почти на всех батальонных и полковых учениях, проведенных в 1940 г., отрабатывались вопросы прорыва сильно укрепленной обороны. На учениях Московского (137сд), Западного Особого (42 и бед), Киевского Особого (41 и 99сд), Ленинградского (70сд) и других военных округов, проведенных под руководством Наркома обороны, наступающие подразделения отрабатывали преодоление полосы заграждений, подход к главной полосе обороны, подготовку атаки с полным инженерным оборудованием исходного положения и атаку вслед за реальным огневым валом артиллерии. Было выдвинуто требование, чтобы ни одна боевая артиллерийская стрельба не проводилась без участия пехоты. Батальонные и полковые учения проходили непрерывно в течение 3 суток. Особое внимание уделялось отработке тактики ведения боя, организации разведки и охранения. Все это значительно повышало полевую выучку войск и приучало их к трудности, длительности и напряженности боя. Однако исходя из опыта советско-финского конфликта темп наступления при прорыве обороны брался крайне низкий (всего несколько километров в день), и поэтому розыгрыш действии сторон на таких учениях не представлял большой трудности.

Перед началом боевой стрельбы обороняющиеся подразделения выводились с занимаемых позиций. В тех случаях, когда обороняющиеся подразделения оставались на месте, подавленные или удачно атакованные огневые точки обороняющихся «выводились из строя», и наступающая сторона получала возможность медленно продвигаться вперед. Например, на учении усиленного стрелкового батальона 137-й дивизии Московского военного округа в августе 1940 г. первые 2 суток батальон только преодолевал полосу заграждений и подходил к главной полосе и лишь на третий день приступил к прорыву обороны.

В 1939—1940 гг. крупные войсковые учения и маневры не проводились. Для слаживания штабов и отработки вопросов управления в масштабе соединении и оперативных объединений проводились военные игры и командно-штабные учения. Но этого оказалось недостаточно. Опыт показал, что для полноценной подготовки оперативных штабов как органов управления, а также для более полной практической отработки взаимодействия между частями и соединениями различных родов войск кроме командно-штабных учений необходимо также проводить учения и маневры с войсками, где командиры и штабы имели бы дело с реальными, хотя бы обозначенными войсками.

В целом за короткий срок была проведена большая работа по совершенствованию боевой подготовки войск. Но времени до начала войны было слишком мало, чтобы резко поднять полевую выучку войск. Вероломное нападение фашистской Германии на Советский Союз прервало начатую работу.

Выступая с докладом «Пятьдесят лет великих побед социализма», Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ Л. И. Брежнев говорил: «С высот, на которые мы поднялись теперь, не так уж трудно увидеть просчеты и ошибки, имевшие место в прошлом. Спору нет, что-то можно было сделать быстрее, что-то лучше, что-то с меньшими издержками. Но, чтобы объективно оценить пройденный путь, следует всегда помнить: каждый шаг был для нас поиском, каждое продвижение вперед достигалось в упорной борьбе с врагами внутри страны и на мировой арене»(4).
_______________________
4. Брежнев Л. И. Ленинским курсом. Речи и статьи, т. 2. М., Политиздат. 1973, с. 84—85.


Это относится и к оценке боевой подготовки Красной Армии накануне войны. Обучение многомиллионной армии, которая заново создавалась и вооружалась в сложнейших условиях того времени, не могло обойтись без слабых мест. Достаточно вспомнить хотя бы то обстоятельство, что еще в 1935 г. 74% дивизий были территориальными. Всего за два года до начала войны был завершен их переход на кадровую систему, и они смогли регулярно заниматься боевой подготовкой. Только непосредственно перед войной во всех видах Вооруженных Сил было развернуто большое количество новых соединений и частей. Обновилась и не имела необходимой подготовки значительная часть командного состава. Много было и других трудностей.

О недостатках в данном случае приходится говорить только для того, чтобы постараться глубже понять конкретные причины имевшихся упущений и извлечь из этого необходимые уроки. Тем более, что война никаких скидок не делает. В 1941 г. она с первых же дней предъявила суровые требования к боевой выучке войск, вскрыла новые серьезные недостатки и беспощадно обнажила те из них, которые были уже известны до войны.

Некоторые соединения и части еще не обладали необходимой маневренностью и слабо управлялись. Не до конца оказались отработанными вопросы взаимодействия, особенно пехоты с артиллерией. Общевойсковые части и артиллерия не обладали должными навыками борьбы с танками, а части ПВО и все остальные рода войск — с авиацией. Некоторые командиры и штабы не умели организовать бой на местности, массировать силы и средства на решающих направлениях, управлять войсками при ведении маневренных оборонительных действий.

Самое же главное состояло в том, что война началась совершенно не в такой стратегической и оперативно-тактической обстановке, в какой проводились все учения и маневры до войны. Собирались только наступать, а пришлось отходить и обороняться. Это еще раз говорит о том, насколько важно в мирное время никогда не упускать из виду то обстоятельство, что война — явление двустороннее и поэтому нельзя исходить только из того, что нам выгодно и желательно. Необходимо непременно учитывать, что противник будет стремиться предпринять такие действия, которые мы меньше всего ждем. Даже при том уровне боевой подготовки, который имелся к началу войны, наши войска могли бы действовать значительно лучше, если бы обстановка не обернулась таким неожиданным образом.

Гареев М.А. Тактические учения и маневры. М., 1977. С. 144-151.
Tags: 1918-1941, Военная теория
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments