Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Посмертная полемика Фоша и Клемансо

Как дополнение к заметке о борьбе вокруг условий Версальского мира.

Мировая война. Фош и Клемансо

В «Иллюстрасион» 20 апреля 1929 г., вскоре после смерти маршала Фоша, была напечатана глава только что вышедшей книги М. Раймонда Рекулю, доверенного лица, маршала и его историографа, под заглавием «Мемориал Фоша», в которой автор передает со слов Фоша его взгляды по многим вопросам мировой войны, в том числе историю назначения Фоша главнокомандующим армиями Антанты, его мнение о наиболее выдающихся деятелях, историю перемирия с немцами, оценку Версальского мира и пр.

О разногласиях Фоша с Клемансо по некоторым из этих вопросов еще ранее появились сведения в мировой прессе, и представители этой прессы, в особенности американской, настойчиво предлагали Клемансо выступить со своими мемуарами, но Клемансо отклонял все эти обращения, видимо, не желая «выносить сор из избы». Когда ему был показан первоначальный оттиск упомянутой главы из Мемориала Фоша, которого тогда еще уже не было в живых, то Клемансо отказался «полемизировать над могилой», но, ознакомившись с содержанием всей книги, сообщил в «Иллюстрасион» 20 апреля 1929 г., что хотя ему и неприятно это принуждение к спору, но он выступит, чтобы его молчание не было истолковано как подтверждение справедливости утверждений Фоша. Результатом этого решения явилась книга Клемансо «Величие и терзание одной победы» («Grandeurs et miseres d’une victoire»). Работа над этой книгой подорвала его последние силы, и он умер, не дождавшись выхода ее в свет. Только теперь в апрельском номере «Иллюстрасион» (через год после выхода книги Рекулю) появились подробные выдержки. Таким образом возникла необычайная «полемика между мертвыми», в которой живые не преминули принять участие.

Полемика представляет немалый интерес по участию в ней таких крупных деятелей мировой войны, как Фош и Клемансо, тем более, что Клемансо, подучивший характерные эпитеты «тигра» и «сокрушителя министерств», был к тому же одним на наиболее увлекательных ораторов и публицистов. Спор дает яркую характеристику обоих противников.

Как известно, Фош в значительной мере был обязан Клемансо своей первоначальной карьерой (назначением на должность начальника высшей военной школы). А теперь становится ясным, что именно Клемансо, руководствуясь общими интересами Франции в мировой войне и имея определенное доверие к способностям Фоны в области командования и оперативного вождения, добился с большими усилиями его назначения последовательно: председателем исполнительного военного комитета в Версале, с правом распоряжаться стратегическим резервом из 30 дивизий, «координатором действий союзных армий», главнокомандующим на Западном фронте и наконец главнокомандующим союзнических армий (с распространением власти на итальянский фронт). Не менее ясно, что в критические дни германского сокрушительного наступления в конце мая 1918 г. к Марне (через Шемен де дам), когда затяжка в переброске с иностранных участков и 10-й армий с севера на юг (объясняемая упорством Фоша в ожидании возобновления немецких атак во Фландрии) вызвала тяжелые потери, угрозу Парижу и тревожное настроение в правительственных сферах и войсках, — именно энергичная деятельность Клемансо способствовала восстановлению устойчивого положения, а его речь в парламенте спасла самого Фоша от смещения. Как видно из объяснений Клемансо, Фош не один раз искал его поддержки в своей военной карьере, считая себя в праве обращаться к нему непосредственно. В 1916 г. его офицер-ординарец Менье-Сюркуф и бывший сотрудник Клемансо по работе в парламенте, привез Клемансо бюст Фоша, изготовленный в 15 экземплярах для раздачи «влиятельным лицам», и убеждал поставить Фоша во главе французских армий. В конце 1916 г. Фош лично обратился за поддержкой к Клемансо после своего смещения с поста командующего северной группой армий по предельному возрасту и в связи с неудачами на Сомме. Тем страннее может казаться поведение Фоша, который в мае 1919 г. вычеркнул из своей биографии, составленной полковником Грассе для «Иллюстрасион», слова о личном участии Клемансо в преодолении упорного сопротивления и возложения на него координирования операций союзных армий и заменил их ссылкой на то, что это было сделано якобы по предложению англичан. Еще страннее представляется факт нападок на Клемансо через третье лицо, брошенных, по выражению Клемансо, «как камень с улицы», через 10 лет после событий, как будто с расчетом (по предположению Клемансо), что на них уже не последует ответа от 90-летнего больного старика (Клемансо родился в 1841 г.). По предположению полковника Грассе, высказанному на страницах того же «Иллюстрасион» (см. номер 4548 от 3 мая с. г.). Это можно объяснить тем, что Клемансо из политических соображений не обнаруживал своих стараний провести Фоша на пост генералиссимуса союзных армий и что Фош просто не знал об этом. Но такое предположение представляется слишком натянутым. Писатель-историк Жорж Сюарэ в № 4546 «Иллюстрасион» от 19 апреля с. г. усматривает более острые причины несогласий между Фошем и Клемансо в неопределенности власти Фоша, как генералиссимуса союзных армий и в разнице их темпераментов и доктрин. Рамки деятельности и власти генералиссимуса могли представляться то более узкими, то более широкими по недостатку опыта или определяющих признаков. Столкновение характеров было неизбежным, поскольку эти две личности так резко выделились на общем фоне событий и поскольку каждый из них должен был поддерживать свой авторитет. Конфликт доктрины, по мнению Сюарэ, зависел от «главенства гражданской власти над военной» и, в то же время от необходимости предварительного соглашения их в вопросах, в которых техника смешивалась с политикой; причем Клемансо не любил советов, а Фош не всегда подавал их «любезным голосом». Наконец конфликт точек зрения объяснялся тем, что Фош, по выражению Сюарэ, рассматривал вещи с военной и технической точек зрения лишь «частично», тогда как Клемансо видел их «в целом» с политической точки зрения.

Вопрос можно уточнить и упростить, если встать на более общую точку зрения и поискать более объективную и более глубокую причину всех этих конфликтов в той обстановке коалиции капиталистических, буржуазных государств, в которой пришлось работать как Фошу, так и Клемансо, к тому же без заранее продуманной и подготовленной организации, сколько-нибудь отвечавшей требованиям единства действий. Чтобы в этом убедиться, достаточно бросить взгляд на главные пункты расхождений Фоша и Клемансо, которые заключались в условиях перемирия и Версальского мира. Еще 8 октября Фош наметил условия перемирия, которые, по его мнению, должны были лишить Германию всякой возможности продолжать борьбу с оружием в руках, если бы она вздумала это сделать после перемирия. Эти условия требовали: очищения в течение 15 дней Бельгии, Франции, Эльзас-Лотарингии и Люксембурга, занятия тет-де-понов на Рейне как исходного положения для разгрома немцев, если бы мир не состоялся, и оккупации территории по целому берегу Рейна как залога уплаты репараций. Подготовив эти условия, Фош 16 октября обратился к Клемансо как к военному министру и председателю совета министров за разъяснением, как политическая власть предполагает осуществить оккупацию Рейнской провинции для гарантий репарации: предполагается ли создать из нее нейтральное, независимое государство—буфер (тампон). В ответ, если верить словам Фоша в передаче Рекулю, он получил указания от Клемансо и Питона (министра иностранных дел): «Ваше дело — это война; но все, что касается мира, установления нашей политики в Рейнской провинции и пр., — это наше дело и только наше; мы не потерпим ни на одну минуту вашего вмешательства».

Этот ответ в соединении с последовавшим возложением на Фоша лишь председательства в технической комиссии по составлению проекта «военных» условий мира, с игнорированием всех его стараний воспользоваться беспомощным состоянием Германии, созданным беспощадными условиями перемирия по проекту Фоша, чтобы совершенно надежно, раз навсегда, обеспечить Франции полную безопасность, — явился для Фоша достаточным основанием для выражения неудовольствия. Но действительный интерес и значение для истории мировой войны имеет не это обстоятельство, но самый факт разрыва между высшим военным командованием и политическим руководством, с отделением армии и военного дела от политики, что особенно характерно для буржуазной идеологии французской политической власти. Именно этот разрыв повлек Фоша к требованию таких условий мира (фактическая аннексия Рейнской провинции или постоянная оккупация ее), которых нельзя было достигнуть в условиях наличной международной политической обстановки. Сам Фош передает на страницах Мемориала, что английский командующий Хэнг протестовал против непомерных условий перемирия, а Клемансо ясно видел и указывал Фошу, что ни Англия, ни САСШ никогда не согласятся на аннексирование или оккупацию Рейнской провинции на неопределенное время. С другой стороны, Клемансо, игнорируя советы Фоша, который для него был только «генералом», и даже не желая ориентировать его в политической обстановке, совершал другую ошибку, слишком полагаясь, как отмечает Сюарэ, на «обещание» англо-американской военной гарантии. По его словам, Клемансо «чтобы сохранить междусоюзническую солидарность, связал безопасность своей страны с обязательствами, исполнение которых от него не зависело...».

Это замечание также показывает, насколько сильно на взглядах и деятельности как Фоша, так и Клемансо отразилась обстановка войны, веденной коалицией буржуазных капиталистических государств. Когда Клемансо на страницах «Величия и терзаний одной победы» с присущим ему красноречием стремится оправдать свою веру в «правовую Европу» (L’Europe de droit) и возвысить Версальский мир, якобы осуществивший «свободу народов», то в действительности хочет лишь оправдать свой образ действия в глазах современников и потомства и прикрыть бессилие Франции использовать результаты победы над Германией или, вернее, результаты развала германского военного и государственного могущества, за пределы, которые устанавливали другие более могущественные, чем Франция, державы Антанты. Солидарность между членами Антанты, да и то лишь весьма условно, существовала только перед лицом общего врага. Как только эта опасность отпала — выступила неизбежная рознь интересов, которая и не замедлила отразиться в «попятном мире», как называет Клемансо Версальский мир, в котором «победитель, по тому или иному упущению, оставил побежденному часть выгод, приобретенных ценою крови на полях сражений».

Но это совершилось даже и не по «упущению», а в силу определенного хода исторических событий, которого не могли предотвратить ни Фош, ни Клемансо. В этом смысле оба они были не менее наивны, чем Наполеон, о наивности которого вспоминает Клемансо.

Остается отметить, что ни «Мемориал Фоша», ни «Величие и терзания одной победы» Клемансо не могут служить документами для установления тех или иных исторических фактов. Особенно грешит в этом отношении Клемансо. Как Пуанкаре, так и Жоффр выступили с опровержениями по поводу некоторых мест в его изложении, в котором вообще много полемического и философского и мало фактического материала. Тем не менее оба сочинения несомненно дают много ценного для характеристики своей эпохи.

Огородников Ф. Обзор иностранной военной литературы // Война и революция. 1930. № 6. С. 154-156.
Tags: Военная мысль, ПМВ, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 3 comments