Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Category:

Германо-французская полемика середины 1920-х о тактике (I)

ГЕРМАНСКАЯ КРИТИКА ФРАНЦУЗСКИХ УСТАВОВ И ВЛИЯНИЕ ЭТОЙ КРИТИКИ НА ФРАНЦУЗОВ (1).

М. Брагинский.

«Material oder Moral» — заглавие книги, в которой инспектор пехоты германской армии ген. фон-Тайзен подвергает основные французские уставы («Бой пехоты» и «Общевойсковая тактика») весьма меткой и объективной критике, выражая одновременно официальное германские взгляды на современную тактику.

Критика эта вызвала ответ французов — полковника Аллео и майора Губернар — на страницах 7-ми номеров руководящего журнала французской армии «La Revue Militaire Francaise» («Французское Военное Обозрение»).

Первый раз после Версальского «договора» обмениваются Германия и Франция объективно в деловой форме взглядами на современный бой.

Нижеследующая статья, кратко разбирая наиболее важные места указанной дискуссии, пытается подытожить ее результаты. Разбираются, главным образом, наступательные действия, так как основные французские принципы обороны мало чем отличаются от германских.

Общие принципы боя.

Невероятно возросшая за время войны сила огня как будто дала гораздо больше преимущества обороне, чем атаке.

Вследствие этого и атака стала гораздо труднее, чем прежде, и для своего осуществления требует превосходства в средствах. В маневренной войне при помощи артиллерии и, главным образом, пулеметов значительно более слабый противник может растянуть огневую завесу на разреженном фронте, прорвать который можно только после тщательной подготовки.

Только после сосредоточения (требующего значительного времени) превосходных сил в, главным образом, мощной артиллерии, танков, газов и воздушных средств, наступающий сможет овладеть оборонительной позицией. Увеличение могущества огня имеет своим следствием то, что атака, которая часто будет длиться дни и даже недели, состоящая из ряда частных боев, будет постоянно выливаться то в наступательные, то в оборонительные действия.
__________________
1. Читателю, желающему более подробно ознакомиться о этим вопросом, можно указать на статью В. Лобковица в «Военном Зарубежнике» — «Французские и германские взгляды на пехоту и ее подготовку» (№ 23 — 1923/24 г. и №№ 1—5 — 1924/25 г.) и на брошюру того же автора — «Французские большие маневры осенью 1922 года», издание Разведупра Штаба РККА 1923 года.


Таким образом части должны уметь немедленно переходить от наступления к обороне и обратно, памятуя, что чем слабее соединение, тем менее будет чувствоваться разница между этими двумя видами боя.

Согласно этих данных французского устава, борьба за укрепленную позицию развернется следующим образом.

Начало наступательного сражения будет, конечно, разниться, смотря потому, есть ли эта война маневренная или позиционная, в первом случае, после сближения начинается соприкосновение воздушных сил, конницы и авангардов. В боях, возникающих при соприкосновении, по указанию армии, будет производиться прорыв передовых оборонительных линий и захват важных для дальнейшего развития атаки пунктов. Эти авангардные бои будут продолжаться до подхода к главной позиции.

Подготовка к атаке главной позиции будет заключаться в разворачивании дивизий на прочной «исходной базе» и в приведении в действие необходимой для ведения атаки материальной части, размеры которой будут зависеть от силы обороняющегося. Сама же атака проводится в одинаковых условиях встречного боя маневренной или позиционной войны. Для дивизии составляется точный план боя и огня, имеющий целью урегулировать взаимодействие всех родов оружия, т.-е. пехоты, артиллерии, танков и воздушных сил. Каждый раз, когда придется атаковать укрепленную позицию, и даже часто в маневренной войне, этот план выразится в строгом часовом расписании.

Затем атака развивается, как следует ниже.

После сильной огневой подготовки, в определенный час пехота (большею частью внезапно) бросается в атаку на первую, поставленную ей цель. Продвижение пехоты поддерживается артиллерийским огнем, огнем ее собственного оружия и часто танками и воздушными силами.
В атаке предусматриваются промежуточные цели атаки, скачки. По достижении первой намеченной цели, или после первого скачка, делают остановку. Во время этой остановки, даже если она кратковременна, вокруг достигнутой цели устанавливается огневое кольцо под прикрытием артиллерии. Остановка используется для прочного занятия местности, ее очистки, укрепления, приведения в порядок частей, обеспечения снабжения огнеприпасами и подготовки возобновления движения к следующей цели. При перемене позиции артиллерии во время атаки, пехота, поддерживаемая батареями, еще находящимися на позиции, все же старается достигнуть указанной цели. В этом фазисе боя, главным образом, танки и тяжелое пехотное оружие стараются своими смелыми действиями поддержать продвижение пехоты. Если атака останавливается, разрешаясь отдельными боями, или если она вновь натыкается на заградительный огонь обороняющегося, — движение вперед возобновляется «с прочной исходной базы», после новой подготовки, соответствующей первоначальному плану. Таковы французские предписания.

Если отбросить, замечает Тайзен, предварительные действия в наступательном бою (сближение, соприкосновение), французские уставы для самой атаки и штурма дают всегда одну и ту же схему, без иных оттенков, чем тот, который является результатом того или иного соотношения материальных средств, зависящего от силы обороняющегося. Таким образом, независимо от того, говорится ли о встречном бое или наступлении на укрепленную позицию, в основу подготовительной, продуманной командованием атаки, проводимой всегда превосходными силами, кладется неизменно принцип неоспоримого огневого превосходства, достигаемого тесным взаимодействием всех родов оружия и подготовленного самым тщательным образом.

Это, прибавляет Тайзен, выявляется самым неоспоримым образом из одного параграфа, занимающего целую страницу «Временной инструкции о тактическом применении крупных соединений», говорящей специально о встречном бое, и еще более ясно указывается в параграфе, посвященном образу действия армейского корпуса в бою (§§ 167 и 200)(2).

В пехотном уставе, продолжает Тайзен, также ясно выявлен медленный и постепенный характер французского метода атаки, с его продолжительными остановками, его паузами и постоянными переходами от наступления к обороне в одном и том же бою. Все остальные факторы победы (напр., местность, время дня, охват), которые во время сражения придают атаке новый импульс, окрыляют ее и предоставляют неожиданные возможности, отходят на второй план перед фактором огневого превосходства.

Критика Тайзена правильна. Рецепта для ведения атак для всех случаев нет. Шаблон хорош для тех действий, которые повторяются, но далеко не для всех.

Интересно, что французская схема атаки лучше всего применяется против французской системы обороны, т.-е. упорной обороны позиционной войны. Но что же будет с французской атакой, если противник предпочитает другую систему обороны — маневр?

Мы думаем, что именно развитие техники не исключает такой возможности.
__________________
2. § 157, указав на сближение, соприкосновение и завязку боя в случае, когда
противник находится в движении, заканчивается следующим образом: «В дальнейшем, сражение выльется в атаку, она будет вестись в таких же условиях, как и против противника, находящегося на укрепленной позиции».



Французская атака — это атака против противника, прикованного к местности, противника, которому нельзя отходить(3). Только там она будет удачна. Это атака позиционной войны.

Не отрицая и в будущем таких возможностей, нужно однако отметить: там, где противник использует свою подвижность как следует — будь то благодаря своей развитой технике, будь то благодаря местным условиям театра войны (большое пространство, обширные леса, недостаток дорог и пр.), базируясь при этом на свое превосходство в уменьи маневрировать, — французское наступление неизбежно потерпит неудачу.

Французские авторы, отвечая на критику Тайзена, не могли не согласиться с ней.

Артиллерия.

Ген. Тайзен останавливается в первую очередь на количестве артиллерии. Как известно, французская армия хорошо снабжена артиллерией. Тем не менее, «несмотря на большое количество артиллерии, многие французы считают его еще недостаточным, чтобы открыть пехоте путь к победе». Доказательством этому служит законопроект об организации армии, предусматривающий создание новых артиллерийских частей. И это увеличение кажется некоторым авторам недостаточным, они требуют доведения пропорции между пехотой и артиллерией до 1:1. Тайзен считает, что если во время сражений всегда чувствовался недостаток артиллерии, — то тем не менее такая пропорция артиллерии «подходит для позиционной войны, но не оправдывает себя при атаке полевых укреплений и ставит под вопрос возможность ведения маневренной войны».

Особенно симптоматично увеличение тяжелой артиллерии по сравнению с легкой. От пропорции в начале войны 1:18 (у немцев, в этот момент, она была 1:7), к концу войны французы перешли к соотношению 1:1,2.

Отрицая потерю маневроспособности при наличии теперешней дивизионной и корпусной артиллерии (4), французы, однако, соглашаются, что соотношение между пехотой и артиллерией в общей массе вооруженных сил как 1:1 явилось бы разрушением могущества пехоты, так как увеличение артиллерии идет только за счет пехоты.

Но уже при теперешнем положении (1:¾) эта опасность налицо.
__________________
3. Не считая, разумеется, известной незначительной тактической свободы действий внутри самой системы обороны (5—10 км). Здесь мы имеем в виду стратегический маневр.
4. Дивизионная артиллерия: 48 75-мм пушек и 24 155-мм гаубицы — 72 орудия. Корпусная артиллерия: 24 105-мм и 24 155-мм пушки — 48 орудий. Вся остальная артиллерия составляет «артиллерийский резерв» главнокомандования и придается только по мере надобности.



Упрек Тайзена насчет чрезмерной централизации боевого управления артиллерией во время атаки французы отвергают ссылкой на § 178 инструкции о тактическом применении крупных соединений, по которому «артиллерия непосредственной поддержки действует согласно заранее установленного плана, или же по требованию пехоты, которое артиллерия обязана удовлетворить во всякий момент боя».

Но второй упрек, что никакого подчинения артиллерии пехотным частям в бою нет, французы признают обоснованным: «то, что слово «подчинение» не произнесено в наших (французских) уставах, представляет большую опасность, раз оно способно внести смущение в умы командиров дивизионов непосредственной поддержки, желающих исполнить и требование пехоты и часовое расписание артиллерийского начальника».

Таким образом, подчинение части артиллерии непосредственной поддержки пехоте должно произойти после первого акта боя, т.-е. прорыва, и иметь только временный характер. К этому методу нужно прибегать, когда сражение разобьется на ряд местных боев.

Необходимость подчинения части артиллерии непосредственной поддержки пехоте вызывается еще вопросами связи. В бою единственное верное средство связи — это живая связь, но она даст необходимую скорость на расстояниях не свыше 2000 м. Таким образом, и артиллерия непосредственной поддержки должна двигаться за пехотой не более, как на этом расстоянии.

В своем заключении об артиллерии Тайзен указывает, что централизация командования корпусной и дивизионной артиллерией может удачно применяться в момент подхода к позиции — до того, как прекращается заградительный огонь, но в отношении быстроты дальнейшего продвижения такой атаки вглубь неприятельской позиции такой образ действий может, очевидно, стать роковым.

«Мы, немцы, находясь в аналогичном положении, добиваемся, чтобы удар в могучем порыве проник возможно дальше в неприятельские линии. Для осуществления этого мы стараемся, посредством уместного подчинения артиллерии дать пехотным начальникам передовой линии средства продвинуть атаку до крайних пределов возможного, используя первоначальную внезапность. Французы рассчитывают прежде всего подготовить свои большие и малые атаки с паузами в ведении огня, даже с промежутками в несколько дней, позволяющими подвести артиллерийские подкрепления; они не хотят слишком сильно рисковать, не хотят подвергать свои войска непредвиденным опасностям и считают возможным при этом способе сохранить в своих руках управление огнем.

Это систематический отказ в каком бы то ни было подчинении артиллерии пехотным частям, который кажется нам мало приемлемым в атаке укрепленной позиции, совершенно непонятен в настоящей маневренной войне. Ибо на местности, где кругозор чрезвычайно ограничен из-за большого протяжения фронта, и там, а это главное, где обстановка постоянно меняется, всякая попытка осуществить централизацию в управлении огнем будет сведена на-нет. И однако французы со своей артиллерией, более сильной, чем у какой-либо другой страны, могли бы сделать своя методы боя гораздо более власти иными и более гибкими, подчинив некоторые артиллерийские части пехотным полкам».

Каковы же причины такой французской психологии? Это, несомненно, кристаллизация тактической концепции, являющейся результатом слишком долгих лет позиционной войны. Но в маневренной войне будет большой простор личной инициативе, даже в самых маленьких частях: следовательно уместно снабдить их средствами для осуществления своих решений.

И в этом отношении Тайзен прав.

Конница.

Коннице Тайзен посвящает только несколько строк. В то время, говорит он, как некоторые во Франции желали бы ее полного уничтожения, другие считают, что, при усилении ее мощности придачей танков, она еще может сыграть некоторую роль.

«Поддержанная танковыми и самокатными частями, артиллерией и авиацией, конница, полагают французы, сумеет справиться со своими задачами, как в прошлом справлялась.

Правда, усиленные таким образом кавалерийские дивизии не смогут вести длительного боя, но они будут способны, пока война не приняла позиционного характера, либо ликвидировать создавшееся тяжелое положение (как в марте 1918 г.) быстрым вступлением в бой, либо широко содействовать победе, появившись в прорыве, а особенно на флангах».

Во всяком случае, заключает германский генерал, приблизительно установлено, что французская конница на этот раз еще спасена; она, хотя и перегруженная техническими средствами, будет иметь случай еще раз показать соседям, что ее существование оправдывается.

Все это совершенно точно определяет положение французской конницы.

Французы признают, что Тайзен прав:

«Мы можем высказать только некоторое пояснение, что в отношении конницы, как и во всем остальном, мы резко бросились от одной противоположности в другой; имея прежде конницу, не допускавшую иного вида боя кроме конного, мы теперь стремимся создать конницу, полагающуюся исключительно на пеший бой, как-будто для мелких частей конницы, правда, не для дивизий, но для взводов, эскадронов, а можеть-быть и полков — деморализованный противник не даст случая, как это было и в прошлом, произвести лихие налеты и нанести сабельные удары; как-будто бы настоящая конница не остается оружием использования успеха и полного разгрома разбитого противника».

Авиация.

Прежде всего интересно заметить, что немцы мобилизованную французскую авиацию считают в составе 120 наблюдательных и 288 боевых (96 бомбардировочных и 192 истребительных) эскадрилий(6), — данные, которые французами, конечно, отрицаются.

Из этих цифр и из сведения части этих боевых сил в воздушные дивизии становится явным, что Франция имеет намерение применить часть своих воздушных сил в наступательных боях и вести воздушную войну против мирного населения неприятельских стран.

Что же касается применения воздушных сил на поле сражения, можно с вероятностью предположить, что, на ряду с бомбардировочными эскадрами, большое число истребительных эскадр будет применяться для атаки дальних целей, за неимением в воздухе достойного противника.

Тайзен прибавляет: «в тыловом районе поля сражения эта задача сама собой подразумевается в применении против больших скоплений войсковых частей, складов и т. д.».

Впрочем, такой образ действий допускается и немцами. Но задачи французских самолетов не ограничиваются вышеуказанными действиями. Французы придают особое значение тому, чтобы получить от своих самолетов значительное усиление огня других родов оружия в передовой линии: «Держа продолжительное время под своим огнем некоторые цели, эти самолеты дополнят и даже отчасти заменят действия артиллерии и танков, в то время, как бомбардировочные самолеты удлинят дальнобойность орудий на всю глубину поля сражения».

Помимо части, относящейся к бомбардировочным самолетам, французские авторы, отвечающие Тайзену, как-будто ничего подобного ее нашли в своих уставах.

Однако, мы убеждены, что Тайзен не ошибается.
__________________
6. Эскадрилья — 12 самолетов. Таким образом, всего около 5 000 самолетов, что весьма правдоподобно. Тому соответствует, например, состав французских летчиков. Материальную часть производят французские заводы в неограниченном количестве.


Танки.

Во Франции имеется танков больше, чем где бы то ни было. Этот факт подчеркивает то значение, которое они там приобрели.

Наоборот, немцы думают, что в будущем танки будут играть если и не совершенно незначительную роль, то во всяком случае значение их будет весьма относительно. Усовершенствованию танков, с одной стороны, можно противопоставить усовершенствование противотанкового оружия — с другой.

Тайзен пишет, что там, где во время войны они содействовали успеху, они имели перед собой только распыленные и подавленные германские части и достигли этого успеха только ценой жестоких потерь, по большей части не окупившихся достигнутыми результатами.

Однако Тайзен признает, что, как оружие сопровождения пехоты, танки имеют на сопровождаемую ими пехоту несомненное моральное влияние, т. к. эта последняя видят их и питает к ним доверие при преодолении неприятельского сопротивления. Но в этом именно, продолжает он, и заключается опасность применения танков, ибо пехота, привыкшая к их поддержке, потребует ее всегда и когда она не сможет ее получить, будет неохотно итти в атаку(7).

При таких обстоятельствах, утверждает он, нужно опасаться исчезновения инициативы, воли к победе, достигаемой посредством большей, чем у противника, храбрости, искусного руководства боем и удачного использования местности. Вот каким образом привычка к применению танков может стать могилой наступательного духа.

В подтверждение своих слов Тайзен приводит многочисленные статьи, появившиеся во французской прессе, и даже статью, появившуюся в марте 1923 года в «Обозрении пехоты»(8), по словам которой в 1918 г. французская пехота без танков не атаковала бы.

Самыми страшными противниками танка французы считают крупнокалиберные пулеметы и пушку, стреляющую прямой наводкой. Дальние батареи мало действительны.

Для уничтожения противотанковых орудий противника, французы мыслят себе специальное орудие, под броней и на гусеничном ходу. Другими словами — опять-таки танк. Так как такое орудие является одновременно возможным орудием сопровождения пехоты (9), в результате выходит борьба танка против танка.

Интересно следующее мнение французов:

«В отношении скорости, увеличение ее необходимо только для самостоятельных передвижений танков по дороге. Но в бою танк, сопровождающий пехоту, вряд ли нуждается в большей скорости, чем та, которую он может сейчас развить. Кроме того, увеличение существующей скорости может даже быть опасным. Действительно, танк по местности, усеянной препятствиями, может итти только на первой скорости.

В 1918 году у танков были вынуты коробки скоростей, что позволило достигнуть скорости 11—12 км/час на различной местности(10). С первых же боев все такие машины испортились (один совершенно перевернулся, другой попал в яму и т. д.), вследствие невозможности для экипажа наблюдать на такой скорости местность. Пришлось вновь поставить коробки скоростей.
__________________
7. Опыт французских маневров в 1922 году поддерживает полностью это мнение.
8. «Revue d’Infanterie».
9. Немцы предпочитают орудие с конной тягой.
10. В настоящее время эта скорость достигается посредством резиновых гусениц.



С тактической стороны, в бою танк обладает достаточной скоростью, и увеличение ее может только повести к отрыву танка от своей пехоты и бесполезному его уничтожению неприятелем.

Способность современного танка «Рено» к преодолению препятствий (1 м 80 см), повидимому, близка к пределу, т. к. развитие длины гусеничного хода имеет свои границы.

Считать танк слепым — стало обыденным явлением. Однако, мы возражаем, что возможность наблюдения из него зависит от обстоятельств.

Лучшее место наблюдения из танка — это слегка приподнятый купол башенки, при чем наблюдающий, имея на голове каску и только слегка приподняв купол, мало чем рискует.

Трудности связи танка с пехотой неоспоримы. Но они могут быть в значительной степени устранены предварительным соглашением танков с пехотой, подготовившей бой во всех его подробностях.

Все вышеизложенное, полагаем, дает нам право утверждать, что несмотря на свои недостатки, легкий танк Рено, с технической стороны, далеко не [о]бесценен и способен еще оказать ценные услуги.

Техническое значение танка станет ничтожным, если противотанковые средства противника обрушатся на него совершенно беспрепятственно, до того, как он мог оказать свое действие. Это вопрос прикрытия танки на поле сражения.

Зная невозможность для артиллерийской подготовки уничтожить все огневые средства противника, обнаруживающие себя в последний момент, лучшее прикрытие танка — это то, которое ему может дать пехота, т.-е. винтовки, пулеметы и гранатометчики.
Tags: 1918-1941, Военная мысль, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments