Павел Козлов (paul_atrydes) wrote,
Павел Козлов
paul_atrydes

Categories:

Одни и те же воспоминания генерала Сандалова в двух источниках

В 1961-м году в "Военно-историческом журнале" (№ 4) и сборнике, посвящённом 25-летию ВАГШ, появляется статья генерал-полковника Л.М. Сандалова с воспоминаниями о его учёбе в Академии. Журнальный вариант оказался значительно "ошкурен", из него вырезали все неудобные моменты (отношения между преподавателями, оценка Говоровым Киевских манёвров) и даже упоминание репрессий(!). Хотя последнее для хрущёвского времени начала 60-х считается обыденным. Но что было дозволено для издания под относительным грифом, для общедоступного журнала посчитали излишком.

Ниже оба варианта воспоминаний.

ВИЖ 1961 04 057.jpg

ВИЖ 1961 04 058.jpg

ВИЖ 1961 04 059.jpg

ВИЖ 1961 04 060.jpg

ВИЖ 1961 04 061.jpg

ВИЖ 1961 04 062.jpg

ВИЖ 1961 04 063.jpg


Генерал-полковник запаса САНДАЛОВ Л. М.

РОЖДЕНИЕ И ПЕРВЫЕ ШАГИ АКАДЕМИИ

В конце лета 1936 года в одном из тихих переулков, выходящих на Большую Пироговскую улицу, открылось новое военно-учебное заведение, вызвавшее значительный интерес у советских людей. Это была высшая военная академия Советской Армии, по значению занявшая первое место среди всех военных академий, — Академия Генерального штаба. Новой академии Военная академия имени М. В. Фрунзе, преемница бывшей Академии Генерального штаба русской армии, уступила свое первенство.

Задачей вновь созданной академии было готовить командиров для руководства операциями армий и фронтов.

Среди принятых в академию были командиры из различных родов войск: пехоты, конницы, танковых войск, артиллерии, инженерных войск, авиации и даже военно-морского флота. Все они имели большой командный стаж и отличные аттестации. В прошлом это были, как правило, участники первой мировой или гражданской войны, впоследствии окончившие одну из военных академий (в подавляющем большинстве Академию имени М. В. Фрунзе) и работавшие в Генеральном штабе, штабах военных округов и военно-морских флотов, а также являвшиеся командирами и начальниками штабов соединений.

В число принятых в академию посчастливилось попасть и мне — в то время офицеру оперативного отдела штаба Киевского военного округа. Весной 1936 года командующий округом командарм 1-го ранга Якир И. Э. вызвал меня и в присутствии начальника штаба и начальника политического управления округа задал вопрос:

— Вы знаете, что в Москве открывается Академия Генерального штаба? Мы рассмотрели ваше личное дело, ваши аттестации и решили послать вас учиться туда. Желаете?

— Закончите академию и приедете сменять меня, — шутливо заметил начальник штаба.

Разумеется, никто из намеченных не отказался от поступления в академию. Из Киевского военного округа на учебу было послано 14 человек. Группа выехала в Москву во главе с комбригом Леонидом Александровичем Говоровым. В ее состав входили и мои старые друзья — полковники Гастилович А. И. и Четвериков Н. И., а также однокурсник по Военной академии имени М. В. Фрунзе полковник Иван Христофорович Баграмян. Ивам Христофорович присоединился к нам в Киеве. Ехал он из Житомира и был тогда начальником штаба кавалерийской дивизии.

Когда поезд подходил к столице, мы с Иваном Христофоровичем вспомнили, как пять лет тому назад вот также ехали вместе учиться в Москву в Академию имени М. В. Фрунзе.

— Ну, вот, снова придется выступать в роли курсантов, как в Академии Фрунзе, — шутили мы, строя догадки о методах обучения в новой академии.

В дни, предшествовавшие началу занятий, когда слушатели новой академии съезжались со всего Советского Союза в Москву, сама академия представляла своеобразный, бурливый лагерь.

Каждый день происходили радостные встречи старых боевых товарищей по гражданской войне, встречи сослуживцев по прошлой совместной службе, встречи однокашников из различных военных учебных заведений. Немало соратников и сослуживцев нашел и я. В частности, среди слушателей был полковник Александр Николаевич Боголюбов — один из старых моих боевых друзей, полковник Николай Федорович Ватутин — сослуживец по 28-й стрелковой дивизии, полковник Александр Михайлович Василевский — земляк-кинешмец.

Большинство слушателей приехало с семьями. Однако большую часть забот по устройству своего быта слушатели, мягко выражаясь, уступили своим женам, сами же в это время сдавали и получали в канцелярии академии различные документы, знакомились с учебными планами, программами, «подгоняли» новую форму.

Много было дискуссий и споров о задачах академии и учебных планах. В нашей группе, пока еще не учебной, а той, в составе которой мы прибыли в Москву, итоги дискуссий чаще всего подводил комбриг Л. А. Говоров. Был он высокого роста, темноволосый, с волевым лицом, очень серьезный, всегда подтянутый и безупречно одетый. Леонид Александрович держался несколько обособленно среди слушателей, но пользовался большим уважением и авторитетом. В разговорах на всякие житейские темы, особенно в шутливых, он обычно участия не принимал, и его присутствие в таких случаях даже стесняло собеседников. Однако неразговорчивый, замкнутый Говоров сразу преображался, когда разговор заходил на военные или военно-политические темы. С воодушевлением развивал он свои суждения по военным вопросам. Голос у него был глуховатый, говорил он отрывисто, как бы чеканя фразы. Я вспоминаю одно из его высказываний в те дни о задачах Академии Генерального штаба:

— Академия Фрунзе дала знания для командования дивизией и корпусом, а чтобы командовать армией и тем более фронтом, этих знаний мало. Вот у нас на последних маневрах под Киевом мы попрежнему привлекали лишь стрелковые и кавалерийские корпуса. Только усилили их больше, чем в прошлые маневры, артиллерией. Киевский механизированный корпус Борисенко привлечь целиком побоялись, хотя маневры проходили под Киевом. Включить на маневры армейское управление, чтобы оно, а не руководство маневрами командовало корпусами, также побоялись. И если ввели для проигрыша наступления танковую бригаду Якова Николаевича Федоренко, так готовили ее как для парада — в течение двух недель. Авиация на маневрах вылетала не по задачам, поставленным войскам, а по плану руководства маневрами. Для выброски же воздушнодесантных войск и вовсе прервали маневры, превратили выброску десанта на аэродроме в Броварах в своего рода спортивное зрелище для высшего командного состава округа, для товарища Ворошилова и для иностранных военных миссий.

— За два года обучения в академии мы, без сомнения, приобретем знания по организации армейской и фронтовой операций в современных условиях, — убежденно заключил Леонид Александрович.

Начальником и комиссаром новой академии был назначен один из талантливейших военных руководителей Советской Армии — начальник штаба Киевского военного округа комдив Кучинский Дмитрий Александрович. В качестве основного ядра для развертывания новой академии из Академии имени М. В. Фрунзе был передан оперативный факультет. Для ведения учебных занятий были приглашены лучшие профессора и преподаватели академий, в первую очередь Академии имени М. В. Фрунзе. Эти преподаватели были широко известны в армии своими военно-научными трудами, они обладали глубокими знаниями военного искусства и большим мастерством преподавания. Из них прежде всего назову одного из талантливейших кадровых офицеров старой армии, вступивших в Красную Армию в начале ее образования, профессора военно-инженерного дела дивизионного инженера (накануне войны генерал-лейтенанта инженерных войск) Дмитрия Михайловича Карбышева, широко известного всему советскому народу героя-патриота, зверски замученного фашистскими злодеями в годы Великой Отечественной войны.

Для преподавания в академию были приглашены Вакулич П. И., Иссерсон Г. С., Меликов В. А., Готовцев А. И., Кирпичников А. В., Циффер Р. С., Шафалович Ф. П. Среди преподавателей, в прошлом военных деятелей старой русской армии, были и такие, которые хотя и состояли на службе в Красной Армии, все же не смогли полностью перевариться в советском котле и до конца жизни так и остались только «военспецами». Я имею в виду профессора Верховского А. И., который в 1917 году во Временном правительстве занимал пост военного министра, и профессора Свечина А. А. — крупного военного теоретика, написавшего ряд интересных работ. В частности, при Советской власти им была написана известная книга о стратегии — «Стратегия»(1).
________________
1. Свечин А. А. Стратегия, 1926 г. (В оригинале 1924 г. – paul_atrydes).

Учебный процесс в новой академии был организован не так, как в других военных академиях. Впервые в практике военно-учебных заведений значительная часть учебного времени отводилась на самостоятельную подготовку. Два-три дня в неделю слушатели занимались совершенно самостоятельно — дома или в лабораториях академии. Половина всех занятий проводилась в учебных группах, состоявших из 12—15 человек.

Не могу не отметить с гордостью, что в нашей группе занимались прославленный в минувшую войну полководец Николай Федорович Ватутин, а также генералы, имена которых стали широко известны нашему народу во время Великой Отечественной войны, — ныне генералы армии Владимир Васильевич Курасов, Павел Алексеевич Курочкин и Герман Капитонович Маландин. Впрочем, и в других группах было немало слушателей, доблестно сражавшихся в войне с фашистской Германией.

Занимались мы, как говорится, не за страх, а за совесть. Наш возраст (а было нам по 35—40 лет) исключал, конечно, всякое школярство — авралы накануне семинаров или зачетов, шпаргалки, подсказки. Мы заготовляли знания впрок, для будущей работы в войсках.

Лекции командования академии и начальников кафедр по военному искусству, самостоятельная подготовка и занятия в группах по изучению фронтовой и армейской операций в свете новой теории и новой организации войск подготавливали нас к зачетным оперативным играм, на которых мы выступали попеременно в той или иной роли.

Однако учебной литературы по оперативному искусству было немного. Поэтому к методическим разработкам академии по проведению армейских и фронтовых операций слушатели в большой мере прикладывали свой опыт проведения оперативных игр и занятий в округах, свои не вычитанные нигде мнения. Многие слушатели держали прочную связь с управлениями Генерального штаба и с управлениями Наркомата Обороны, откуда пришли в академию, и целый ряд материалов для занятий доставали там. Таким образом, подготовка слушателей носила не только учебный, но и военно-научный характер. Методические разработки Академии Генерального штаба по оперативному искусству через Генеральный штаб и непосредственно поступали в военные округа, а также в другие академии и становились там основным пособием при проведении военных игр и полевых поездок. В результате вновь созданная академия помогла Генеральному штабу нашей армии широко внедрять в войска новую теорию военного искусства. Оперативно-стратегическая кафедра академии принимала большое участие в составлении Полевого устава 1936 года, ставшего основным руководством по подготовке войск армии.

Как я уже говорил, в академии собрался весь цвет военных преподавателей. Все они стремились наиболее доходчиво излагать учебный материал, возможно полнее передавать нам свои знания.

Однако в первые годы существования академии ясно ощущалось своеобразное соперничество между представителями старой военной школы — профессорами Верховским и Свечиным, с одной стороны, и остальным профессорским составом, с другой. Это соперничество приводило нередко к обострению отношений между преподавателями, проявлявшемуся иногда в весьма резкой форме.

— Товарищ профессор, — обращается к Свечину после его лекции один из слушателей, — а нам этот вопрос профессор Иссерсон излагал иначе.

— Иссерсон? Ну, он в вопросах военного искусства дилетант,— брюзгливо отвечает Свечин.

Своего рода отповедь Свечину — Верховскому дал вовремя консультации по военной маскировке любимец слушателей, энергичный, остроумный Дмитрий Михайлович Карбышев. Военный деятель старой армии, он был одним из тех военных специалистов, которые полностью, по-настоящему вросли в новую, советскую армию.

— Под маскировкой, — поясняет он, — мы подразумеваем искусство принимать окраску той среды, в которой находимся, и слиться с ней так, чтобы стать незаметными. Примером идеальной маскировки обычно служит способность хамелеона изменять свою окраску в зависимости от среды. Но хамелеона, — продолжал Дмитрий Михайлович, — никто из вас не видал, да едва ли когда и увидит. Пожалуй, понятнее будет, если проиллюстрировать методы маскировки на примере одного известного профессора: до революции он любил царя и был люб ему, при Временном правительстве еще более любил Керенского, давшего ему портфель военного министра, а теперь уверяет, что раньше он ошибался и что по-настоящему любит только советскую власть.

Для всех было ясно, что речь шла о профессоре Верховском.

Иногда столкновения между преподавателями настолько обостряли их взаимоотношения, что для восстановления нормального положения дел требовалось вмешательство начальника академии и начальника политотдела. И все же, несмотря на эти, как говорят, шероховатости, никогда и нигде мы не имели возможности так широко и глубоко изучать вопросы военного искусства, как в Академии Генерального штаба.

Партийно-политическая работа в нашей академии имела своеобразные формы — тоже не такие, как в других военных академиях. Обычно два-три раза в месяц нам читали лекции о международном положении, о решениях Центрального Комитета партии или о выполнении народнохозяйственного плана Советского Союза. Для чтения лекций нередко приглашались высококвалифицированные лекторы из Московского комитета и даже из Центрального Комитета партии. Слушатели, будучи почти все членами партии, тоже выступали довольно часто с различными лекциями (докладами) в качестве пропагандистов МК или МГК на фабриках и заводах Москвы и Подмосковья.

Надо отметить, что лекторы из нашей академии пользовались большим успехом. Хорошие знания, большой пропагандистский и жизненный опыт помогали нам сделать наши лекции интересными и доходчивыми. Руководители предприятий обычно выражали надежду, что слушатели академии будут продолжать читать у них лекции.

Я уже говорил, что возраст слушателей Академии Генерального штаба был достаточно солидный, однако это не мешало им в свободное от занятий время увлекаться спортом. Хотя в учебном плане занятий по физкультуре не предусматривалось, но в академии существовали различные спортивные группы. Почти ежедневно проводились игры или соревнования между волейбольными и баскетбольными командами. Некоторые слушатели, преимущественно кавалеристы, занимались верховой ездой. В зимнее время обнаруживалось немало любителей коньков и лыж. Поодиночке или группами слушатели выходили на лыжах на Москву-реку и совершали, в зависимости от своих сил, более или менее продолжительные пробеги.

В течение зимы 1937 года слушатели всесторонне изучили армейскую и фронтовую операции в рамках новой теории военного искусства. А весной этого года отработка организации и проведения операций продолжалась в основном в виде оперативных игр на картах в масштабе всего курса. Во время этих игр слушатели, выступая в роли командующих фронтом или армией, начальника штаба фронта или армии, начальника фронтового или армейского управления, практически сдавали зачеты по теории оперативного искусства. На одной из таких игр мне довелось выступать в роли начальника штаба армии, которой командовал Матвей Васильевич Захаров — один из самых опытных штабных офицеров и наиболее талантливых слушателей. И я вспоминаю, как мы с ним заметно волновались и нервничали во время игры и радовались хорошей оценке. Радовались, как все студенты после сдачи трудного экзамена.

В первой половине лета 1937 года мы принимали участие в учениях военно-морских сил. Половина слушателей была направлена с этой целью в Прибалтику, а другая половина — в Севастополь. Я попал в ту группу, которая отправилась на юг. Разместили нас во флотских казармах на Корабельной стороне. После основательного изучения линейного корабля, крейсера, миноносца, подводных лодок и торпедных катеров мы выходили на них в море. Каждый выход в море сопровождался выполнением учебной задачи, стрельбой по целям. Несколько выходов на боевых кораблях из Севастополя было проведено на довольно большие расстояния. Во время этих выходов слушатели приобретали знания о боевых свойствах кораблей, возможностях военно-морского флота в совместных оборонительных и наступательных операциях с наземными войсками и о десантных возможностях флота.

В период стажировки на флоте слушатели вечерами и в праздничные дни в одиночку и в составе экскурсионных групп знакомились с историческими достопримечательностями Севастополя. С каким интересом и благоговением мы в составе небольшой группы, в которую входил и Иван Христофорович Баграмян, стажировавшийся также на Черноморском флоте, осматривали исторические места Севастопольской обороны и знаменитую панораму «Оборона Севастополя». А на Малаховом кургане мы с жаром дискуссировали о том, как бы развертывалась и завершалась Севастопольская оборона в современных условиях, при существующей организации армии и флота и их боевых возможностях.

Часть свободного времени мы выделяли для тренировки в гребле и в плавании различными способами, стараясь освоить и в том и в другом виде спорта приемы бывалых моряков.

После стажировки на флоте мы в конце лета выехали на Украину для проведения заключительных оперативных игр, которые организовывались на местности с применением средств связи. Из слушателей были сформированы в сокращенном составе фронтовые и армейские управления. Эти управления размещались на некотором удалении одно от другого и связывались между собой техническими средствами связи. Играли только штабы, войска не привлекались. На основе вводных по обстановке, которую создавало через своих представителей руководство игрой, фронтовые и армейские управления разрабатывали документы по операции и проводили все основные, присущие операции мероприятия. Эти крупные, двухстепенные игры являлись для нас уже не зачетами, а настоящими экзаменами. Оперативные игры на местности дополнялись участием в учениях наземных и воздушных войск на Украине.


Таким образом, в летний период слушатели академии совмещали стажировку в войсках с теоретической подготовкой по военному искусству.

Оперативные игры на местности, участие в учениях наземных и воздушных войск и, наконец, стажировка на военно-морском флоте завершили первый тур обучения в академии. Всеобъемлющий характер знаний, полученных нами, позволял нам уже к концу первого года занятий выступать в роли организаторов армейских и фронтовых операций с участием всех родов войск, в том числе и военно-морского флота. Академия Генерального штаба с ее глубоким и широким диапазоном учебной программы стала поистине своеобразным военным университетом для командного состава нашей армии.

Второй, заключительный тур обучения в академии удалось пройти далеко не всем слушателям. Как известно, в 1937 году, по вражескому навету, ряд командующих округами, а также руководителей штабов военных округов и армий и некоторых отделов Генерального штаба были арестованы. На эти должности были посланы слушатели Академии Генерального штаба, несмотря на то что они не закончили еще полного академического курса. В частности, начальником штаба Ленинградского военного округа был назначен Захаров Матвей Васильевич, начальником штаба (сначала заместителем) Киевского военного округа — Ватутин Николай Федорович, начальником штаба Московского военного округа — Антонов Алексей Иннокентьевич.

В конце августа 1937 года был вызван в Главное Управление кадров армии и я. И вот через несколько дней мои близкие друзья — полковники Баграмян и Гастилович провожали меня с Белорусского вокзала в Смоленск, куда я ехал на должность начальника оперативного отдела штаба Белорусского военного округа.

Так, с осени 1937 года до осени 1938 года большинство слушателей академии разъехалось, получив назначения на должности. Полностью закончили академический курс всего около 40 человек.

Трудно переоценить все то огромное значение, которое имело для Вооруженных Сил Советского Союза создание в 1936 году Академии Генерального штаба. Несмотря на небольшой период существования до Великой Отечественной войны, она значительно пополнила руководящий состав Советской Армии.

Немало окончивших академию в предвоенные годы занимают руководящие посты в армии в настоящее время, в частности, среди руководящих военных кадров имеются и слушатели первого приема. Здесь уместно отметить, что пост начальника Академии Генерального штаба, которая теперь празднует свой 25-летний юбилей, занимали в послевоенные годы исключительно первые слушатели академии: Маршал Советского Союза Захаров М. В., генерал армии Курасов В. В., Маршал Советского Союза Баграмян И. X. Нынешний начальник академии — генерал армии Маландин Г. К. также был в числе слушателей первого приема.

Академия Генерального штаба стала не только высшим военно-учебным заведением, но и высшим военно-научным центром Советской Армии, ее своеобразным научно-исследовательским институтом.

25 лет Военной ордена Суворова I степени Академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. (Сборник воспоминаний). М., 1961.

P.S. По наводке ещё и третий вариант воспоминаний об учёбе в Академии.
Tags: 1918-1941, ВИЖ, журналы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 5 comments